в Москве пригласил меня к себе в качестве прима-балерины.
– Что? – изумился Павел. – А чем, собственно говоря, отличается этот театр от нашего?
– Традициями и школой, – серьезно сказала Герда. – Любой человек, посвятивший себя искусству, мечтает быть в таком театре. От такого счастья я отказываться не могу, – сказала Герда. – Если ты любишь меня, то поедешь со мной, ты и там сможешь заниматься ботаникой.
В первый раз за все время их дружбы Павлу стало как-то не по себе. А как же с проектом? Его вдруг поразило: почему она прибегает к своим маленьким хитростям, которые совсем ни к чему между ними. Не сказала сразу, ждала момента и даже не узнала, сходится ли ее решение с его желаниями.
Проект давным-давно был отослан во Владивосток, и Павел с нетерпением ждал, что окажут океанологи. Герда заметила перемену в его настроении и опросили его об этом.
– А помнишь, ты послала меня в Совет молодых. Вот что из этого вышло, – и он рассказал ей о своем проекте, Штамме и Иване Юрьевиче.
Герда выслушала и засмеялась.
– Ах ты, спаситель человечества, что ж, прекрасно. Ты разработал проект, теперь пусть другие его осуществляют!
Павел ответил без улыбки:
– Боюсь, что мне придется в этом участвовать. А точнее, не боюсь, а жажду этого, мечтаю, во сне вижу.
Она задумалась.
– Тебе трудно со мной? – спросила она.
Он, как всегда, ответил прямо:
– И легко, и трудно… Ты воодушевляешь меня и разочаровываешь. Наверное, непонятно говорю.
– Нет, почему же, понятно. Я это знаю, – ответила Герда.
На следующий день Павла вызвали на дальнозорный пункт. Он поехал туда вместе с Гордой.
Они вошли в небольшую, слабо освещенную узкую комнату и уселись на диване. Мягкий голос произнес: «Пожалуйста, вас ждут». Тотчас противоположная стена засветилась, ушла куда-то вдаль. Перед ними возникла панорама приморского города, слегка припорошенного снегом: улицы, серебристыми лентами охватившие морские заливы и заливчики, фасады двадцатиэтажных зданий, море. К воде спускались густые парки. Части города, расположенные на разных берегах залива, соединялись громадными и красивыми мостами из светлого металла. Это был Тихоокеанский центр – город и порт Владивосток. Вся картина длилась не более полуминуты и была как бы визитной карточкой.
Затем экран потемнел, придвинулся и повторил ту же комнату, в которой сидели Павел и Герда, только в противоположной стороне комнаты на таком же диване сидела молодая женщина с правильными чертами лица, высоким и выпуклым лбом ученого. Одета она была в зеленый,