держалось в нем корнями. Павел вцепился в него, не отпуская от себя Таню. Вокруг них журчала упругая теплая вода, ветер старался сдвинуть их с места, но они лежали. Счет времени был потерян. Иногда водой их накрывало с головой, но стойкое апельсиновое деревце не поддавалось.
Вдруг неожиданно Павел получил сильный удар по голове. При вспышке молнии Таня увидела бледное лицо Павла с закрытыми глазами и кровь, стекающую со лба. Павла понесло потоком к подветренному борту. Таня закричала от ужаса, но своего крика не услышала. Она схватила Павла за руку. Моментально разорвав на себе остатки платья, Таня забинтовала рану.
В это время ветер немного стих, и она смогла подняться на колени. Ей показалось, что она что-то начинает видеть кругом. Через несколько минут Павел пришел в себя и прошептал:
– Что случилось?
Когда в кино после просмотра картины включают свет-это делают через реостат. Становится светло не моментально, но довольно быстро. Так произошло и сейчас; неожиданно предметы стали различимы и затем ясно видны. Дождь почти прекратился, а ветер дул порывами и в разных направлениях. На острове почти ничего не осталось. Исчезли коттеджи, легкие постройки, не было на своем месте и элеватора.
Порывы ветра становились все слабее, пока не затихли совсем. Всюду, куда ни глянешь, была вода, она покрывала весь остров толстым слоем, на котором образовывались свои маленькие волны. За пределами острова бушевали не волны, а водяные горы, седые от покрывавшей их пены. Стало заметно, что остров все-таки покачивался, но в разных местах по-разному.
Над Павлом и Таней синело небо. Темно-лиловые тучи, будто сливаясь с горизонтом, уходили на восток.
– Мы, очевидно, находимся недалеко от центра урагана, – оказала Таня, – как бы снова не возник ветер; идемте в атомную станцию.
Действительно, не прошло и двух минут, как порывисто подул ветер, пошел дождь. По колено в воде, держась друг за друга, Таня и Павел добрались до атомной станции. Внутри ее было чисто и сухо, через массивные стены и двери звуки сюда почти не проникали. В небольшом круглом зале стояли два кресла и ди­ван. Павел уселся в кресло, а Таня устроилась на диване. Взглянув друг на друга, они рассмеялись – в таком беспорядке были их костюмы.
– Да, – сказал Павел, – свирепа океаническая пустыня, не так-то легко будет к ней приспособиться.
– Океан совсем не пустыня, – ответила Таня, – скорее это колыбель жизни и, если можно так выразиться, ее главная арена. Только на первый взгляд океан однообразен, а на