жизнь животных, так и они не могут жить без фитопланктона.
– Микроскопические коровы, – засмеялся Павел.
– Пожалуй, – согласилась Таня. – Сами-то они являются желанной и единственной пищей очень многих рыб, при этом самых многочисленных, например, сельдей и… самых больших на нашей планете животных – ­китов.
– Это уже четвертое звено цепи? – опросил Павел.
– Да, дальше начинаются хищники, имя которым ­легион.
– Судя по китам, добыча планктона – очень похожа на пастьбу.
– О, это как оказать. Зоопланктон в светлое время суток громадными роями опускается в глубины морей, некоторые его виды – до 800–1 200 метров, и только ночью поднимается близко к поверхности – туда, где много фитопланктона.
– О-о, довольно подвижный корм, – засмеялся Павел.
– Но зато какой ценный! Каждый малюсенький рачок-эта маленькая живая бутылочка с высококалорийным и богато витаминизированным жиром. Правда, такие бутылочки украшены большими ветвистыми усами, имеют ножки, плавники и глазки-бусинки, но для рыб это только реклама – их интересует жир.
– Что ж, ничего не скажешь, рыбкам и китам живется не так плохо – всюду для них и стол, и дом.
– Вот этого я бы не сказала, – улыбнулась Таня. – Есть районы в океанах, где воды малоподвижны. Там действительно все напоминает пустыню. Зато в других местах, особенно там, где разные течения и где поверхностные воды стремительно уходят в глубину, а взамен к поверхности устремляются глубинные воды, жизнь кипит, за планктоном сюда приходят колоссальные косяки рыб и усатых китов. За мелкой рыбой приходит крупная и киты-хищники. А сверху над такими зонами в воздухе висят сотни тысяч птиц, которые также живут рыбой и планктоном.
– Не совсем ясно, почему поверхностные воды опускаются, – спросил Павел. – Ведь они легче глубинных вод.
– Это сложное явление, но суть его вот в чем. Если встречаются две разные водные массы, ну, например, одна холодная и несколько опресненная, а другая – теплая и очень соленая, то, перемешиваясь, они образуют новую воду, более плотную, чем те, из которых они возникли. В результате эта новая вода уходит вниз, а глубинные воды поднимаются. Этому процессу помогает динамика течений. Вот такие штормы, как сейчас, усиливают этот процесс.
– Значит, такие бури – это благо, – сделал заключение Павел.
– Конечно, – убежденно ответила Таня, – жизнь-это форма движения; застой означает гибель не только в океане, но и всюду. В океане, в частности, это приводит к появлению сероводорода и гибели там всего живого.
– Да, – шутя сказал