на площади имени 1960 года все так же гордо возвышался памятник Патрису Лумумбе.
С заходом солнца Эрнест повел. турболет на большой скорости внутрь континента и спустя часа два посадил его где-то в центре Африки, на берегу черного, заросшего папирусом озера. Посадку пришлось делать при свете фар турболета. Наступила ночь.
После посадки Хоросайн освободил Таню от наручников, вывел ее из машины.
– Таня, нам нужно серьезно поговорить. Сегодня мы должны быть откровенны.
– Нам не о чем говорить, – устало ответила Таня. Если я попаду к людям, в чем я сомневаюсь, я расскажу им всю правду о вас.
Хоросайн вспыхнул.
– Черт бы вас побрал, я заставлю вас утихомириться! – Он шагнул к Тане, но остановился и сказал совсем другим тоном:
– Не будем спорить; вам надо отдохнуть, успокоиться.
Хоросайн усадил Таню, принес ей напиться. Бокал, из которого Таня пила воду, он швырнул в озеро и тут почувствовал, что они здесь не одни, что на него кто-то смотрит. Он оглянулся. Вокруг него, Тани и турболета стояли красные карлики с черными лицами.
Все они были вооружены небольшими автоматами.
Эти странные люди стояли совсем неподвижно, ни одного звука не долетало от них, и потому Хоросайну казалось, что все это порождение его усталого мозга.
Но вот один из них бесшумно подошел к Хоросайну.
Он оказался одетым в какой-то красный комбинезон.
Остановившись перед Эрнестом Хоросайном, карлик сказал, мешая русские и английские слава:
– Мы – охрана заповедника для слонов. А кто вы и зачем вы это сделали? – он показал рукой на Таню. Таня спала глубоким сном.
– Что сделал? – холодея, спросил Хоросайн.
Карлик поднял над головой бокал, брошенный Эрнестом в озеро.
– Мы все видели, – спокойно оказал он, – поэтому вы пойдете вместе с нами. Нам должно быть ясно, что делается в нашем заповеднике. Здесь нельзя пугать зверей машинами и нельзя никого убивать. А это похоже на убийство, – он кивнул на Таню.
С быстротой молнии Хоросайн охватил карлика за пояс и бросил его так, что тот покатился, затем он подхватил Таню и кинулся с ней к турболету, стоявшему совсем близко. Подбежав к аппарату, он споткнулся и упал почти у самой двери. В тот же момент его схватили десятки рук, и Хоросайн, выпустив Таню, в бешенстве вскочил на ноги и вступил в отчаянную борьбу с облепившими его карликами.
На какой-то момент он освободился от них. Этого оказалось достаточно, чтобы вскочить а машину, захлопнуть за собой дверь. Действуя автоматически, Хо­росайн запустил двигатель, и через минуту его аппарат был