остался на палубе и видел, как невдалеке от яхты облака снизились, завихрились вокруг своей оси и как с поверхности океана поднялся чудовищных размеров водяной столб, будто черная извивающаяся змея, потянулся к облакам, слился с ними и превратился в торнадо, начавший дикую пляску среди волн.
Оглянувшись, Хоросайн увидел, что таких торнадо уже несколько. Они утолщались, двигаясь один за дру­гим.
Побелевшими от страха и злобы глазами Ларсен смотрел вперед и хриплым голосом командовал:
– Лево руля, так держать! Правее полрумба.
«Флорида» плясала на воде, как взбесившаяся, не послушная седоку лошадь.
Стало трудно дышать. Штормовые паруса лопнули, и обрывки, их унесло в море. Почему-то еще остался бом-кливер. Он да еще мотор удерживали судно на курсе. Одно время над судном показался клочок голубого неба. Ветер стих. Ларсен. вцепившись в поручни, прохрипел, нагнувшись к Хоросайну:
– Мы в центре тайфуна. Здесь спокойно. До атолла осталось совсем пустяки. Спаси нас бог!
«Флорида» была первоклассным судном: хотя вся ее передняя палуба то и дело накрывалась водой, смывшей оттуда почти все, но она держалась. Иногда даже бушприт уходил под воду.
«Флорида» все еще продвигалась вперед, раскачиваясь своими высокими мачтами.
Но вот небо вновь потемнело. Центр тропического циклона ушел в сторону, и озверевшее море вновь набросилось на судно. Ларсен и рулевой привязались к ноктоузу. Хоросайн забился между стальным рундуком, в котором хранилось оружие, и переборкой ютовой надстройки.
На мгновение яхта оказывалась над океаном. Весь поседевший, он бесновался. Судно вместе с ревущим гребнем воды скатывалось вниз, в темное водяное ущелье. Только мачты еще возвышались над соседними седыми валами. Плавание на яхте больше походило сейчас на стремительный полет воздушных акробатов.
Хоросайн не считал времени. Ему казалось, что прошла вечность, но в то же время он видел, что капитан и рулевой неустанно работают. Постепенно он привык к своему положению. Однако дышать становилось все труднее.
С каждым разом «Флорида» все медленнее взбиралась на очередной вал, и теперь уже ни на секунду не могла сбросить с себя воду, и, наконец, Хоросайн увидел гребень гигантской волны над своей головой Он инстинктивно влип в свою щель, и в тот Же миг все судно от кормы и до носа заскрежетало, будто дико закричало, раздался подобный выстрелу из пушки удар. Хоросайна вдавило глубже в его убежище, дышать стало нечем, и Хоросайн потерял сознание.
Когда он пришел в себя и высунул голову, то