увидел, что на палубе нет мачт. На остатках такелажа они волочились за судном, калеча его. Присмотревшись получше, Хоросайн увидел, что нет не только мачт, но не было капитана и рулевого. Не было и штурвала. На палубе ничего не было, кроме воды. Вернее, над водой больше не было судна. Океан больше не бил яхту. Он просто играл с ней, качая в своих могучих объятиях. Но это было не последнее испытание. Через час полузабытья Хоросайн почувствовал страшный удар в спину. Мелькнула мысль: «Это мель». И сейчас же воровавшаяся в убежище Хоросайна вода схватила его, как котенка, и бросила в пучину…
…Сначала ему показалось, что кто-то над ним поет колыбельную песню – так ласково и так мерно; он почему-то вспомнил свою няньку-негритянку и подумал: уж не она ли поет ему эту песенку. Он лежал, не понимая где он и что с ним. Ему было больно и неудобно, и совсем сухо во рту. Он открыл глаза. От яркого света стало больно. Перевернулся на бок и, почувствовав боль в левом плече, он совсем очнулся и с некоторым усилием сел. Кругом было ярко, светло и тепло. Перед ним во всю ширь раскинулся океан. Он лениво накатывал большие аквамариново-синие валы на блестяще-белый коралловый песок пляжа. Шатаясь, Хоросайн поднялся.
Он был один на один с океаном. Только сзади белело кольцо атолла.
– Такой же атолл, как и наш, – вслух сказал Хо­росайн, – только пальм нет. Ни одной пальмы нет.
Страшно хотелось пить, но кругом только шумел океан и белел песок. Хоросайн заметил на песке что-то темное. Он пошел туда медленно, не торопясь, а когда подошел поближе, увидел, что это человек. Нагнувшись, он узнал Джошуа Эбба. Он почему-то был совсем голый. Кроме особого пояса (в таких все они хранили золото), и небольшого крестика на золотой цепочке, надетой на шею, на командоре ничего не было. Неожиданно Хоросайн убедился, что и он тоже раздет. «А-а, вот в чем дело, нас раздел океан», – сообразил Хоросайн.
Он стал на колени перед Эббом, взял его за руку, но тот был мертв. Хоросайн засмеялся.
Оборвав смех, он побрел вдоль берега. Иногда ему попадались обломки с «Флориды». Было ясно, что она погибла именно здесь. Мысли Хоросайна были самые разные, сумбурные и не имели ничего общего с его трагическим положением.
Он до безумия хотел пить и поэтому инстинктивно все время оглядывался. В лагуне он увидел батискаф.
На его рубке стоял номер 14.
Ураган погубил «Флориду», вырвал и сбросил пальмы в океан, но с батискафом ничего сделать не мог.
Он почти весь находился под водой, и в лагуне большого волнения