несли носилки, рядом с ними шли четыре солдата, примкнув штыки; шествие замыкал надзиратель.
На носилках лежал больной, одетый в гражданские одежды, недвижимый, очень бледный, с закрытыми глазами. Он, кажется, был в агонии.
Мадьяна, увидев мрачный кортеж, тотчас же узнала умирающего и страшно закричала:
— Он! Это он! Поль! Ах, Боже мой…
Словно обезумев, она выбежала из своей комнаты и столкнулась с настоятельницей, которая попыталась остановить ее.
— Мадьяна, дитя мое, вернитесь…
— Матушка! Он умирает! Это его несут… умоляю вас… я должна его видеть.
— Правила предписывают… формально…
— О, нарушьте их ради меня. Дорогая матушка! Поль — мой жених. Он в агонии. Жестокое предписание здесь ни к чему. И потом, с вами…
— Хорошо! Будь по-твоему! Я пойду туда, в специально отведенное помещение. Чтобы устроить вашего дорогого больного, понадобится десять минут. И вернусь за вами. Успокойтесь. Я все возьму на себя.
Не слушая слов взволнованной благодарности, расточаемых девушкой, славная женщина поспешно удалилась.
Вернулась она через четверть часа. Мадьяна с глазами, полными слез, стояла на коленях перед иконой, вложив в молитву весь пыл своей наболевшей души.
— Пойдемте, дитя мое! — сказала монахиня.
Они прошли коридорами, пересекли двор и приблизились к отдельно стоящему зданию. Перед открытой дверью несли караульную службу двое часовых; увидев настоятельницу, они вытянулись и замерли. Женщины вошли в большую комнату, где окна были защищены решеткой.
Мадьяна, двигавшаяся как во сне, увидела на кровати умирающего больного… Над ним склонились с одной стороны врач с тремя нашивками , с другой — санитар. Настоятельница властно сказала девушке:
— Сядьте здесь! И ни слова, ни вскрика, ни жеста… Так надо! Для вас, а особенно для него. Иначе вам придется уйти.
Затем она добавила:
— Доктор, моя молодая подруга Мадьяна де Сен-Клер — невеста этого несчастного. Я не смогла быть настолько жестокой, чтобы лишить девушку возможности увидеться с суженым. Буду вам очень обязана, если позволите ей остаться.
Врач почтительно поклонился и ответил:
— Мадам, я всегда рад исполнить любую вашу просьбу.
— Благодарю, доктор! Что вы думаете об этой странной и внезапной болезни?
— Я еще ничего не знаю. Температура низкая, конечности холодные, пульс слабый, но непрерывный… Все тело сковано, но рефлексы сохранились. В общем симптомы, обескураживающие после первого осмотра, конечно, беглого и поверхностного. Я велел сделать инъекцию кофеина и буду продолжать наблюдение.
—