в пути частицы своего сердца и обретать, приобщаясь к простому бытию, всю полноту своей индивидуальности — что может быть прекраснее! Какую всепоглощающую радость дарует людям такая жизнь!
Жак, растерявшись от столь внезапной лирической исповеди, не решался вставить хоть слово.
— Взгляни на карту, окинь ее взором — оба полушария: ведь мы с тобой отправились в кругосветное путешествие.
— В кругосветное? — испуганно воскликнул Жак. — И не думай об этом: ведь часть такого пути проходит по воде!
— Позднее мы это обсудим. Скажу только, что я твердо намерен выполнить намеченную программу — добраться до Бразилии по суше!
— Через Петербург?
— Да.
— Странный маршрут!
— У него есть одно преимущество, очень важное для тебя, — полное отсутствие килевой и бортовой качки. Мы увидим Петербург, Москву, Казань, Екатеринбург, Тюмень, Колывань, Томск, Красноярск, Иркутск…
— Ничего себе путешествие! Через всю Сибирь!
— От Тюмени до Байкала и от Байкала до крайней северо-восточной точки Азии — на санях.
— Я не имею ничего против саней и не боюсь мороза, но…
— От Иркутска мы пройдем берегом Байкала и спустимся по Лене до Якутска.
— По реке? Ни за что! Никакой воды, ты же обещал! С ужасом вспоминаю прогулку по Сене.
— Лена к тому времени покроется таким толстым слоем льда, что станет надежнее любой мощеной дороги.
— Тогда другое дело.
— От Якутска мы будем двигаться все время на северо-восток. Пересечем невысокий Верхоянский хребет, подойдем к реке Колыме и будем следовать вниз по течению до места ее впадения в океан. В Нижнеколымске, где кончаются многие дороги, которыми идут каторжники, мы пополним продовольственные запасы. Но это уже за Полярным кругом, у шестьдесят восьмого градуса северной широты.
— Бр-р! Давай дальше…
— Ты уже входишь во вкус?
— Один вопрос: а как обстоят там дела с лошадьми для саней и постоялыми дворами?
— Не волнуйся: у нас будет все — не только лошади, но и олени и собаки! Насчет же постоялых дворов ничего не скажу, ибо и сам толком не знаю. На Чукотке мы доберемся до Восточного мыса, крайней точки Азии, отделенной от Америки Беринговым проливом. И незаметно перейдем в другое полушарие.
— Так же незаметно, как пересекли здесь границы?
— Ширина пролива — каких-то пятьдесят километров, или двенадцать с половиной лье.
— Вот тут ты и попался: суда по условиям нашего договора исключены, друг мой… Ни пятьдесят километров, ни пять, ни даже пятьдесят сантиметров. Это мое последнее слово!
— Но Берингов пролив будет покрыт льдом, как и реки