за вами, мерзавцы! — раздалась громоподобная французская речь, и из зарослей вынырнул огромного роста мужчина, а следом за ним — еще два богатыря и некий человек далеко не столь могучего сложения.
— Заряжайте ружья, ребята!.. Малыш Андре, не мешкай!
Эти четверо, как гром с неба, обрушились на перепуганных до смерти злодеев, растерявшихся при виде гибели своих предводителей.
— Бросайте оружие, разбойники, если не хотите на себе испытать, чего стоят две пары добрых канадских карабинов! — гаркнул гигант.
— Перро! — изумился Жюльен, кидаясь навстречу канадцу.
— Рады служить вам, месье! И от всего сердца…
— И Алексей! — воскликнул Жюльен, узнав русского, который подбежал к ним, запыхавшись.
— Месье Жак жив и здоров, — произнес Перро. — Уверен в этом: я вовремя всадил пулю куда надо… Этот боров осмелился навалиться на него!
Подняв за ногу одной рукой тело капитана, он брезгливо швырнул его на середину дороги.
Жак, освобожденный от прижавшей его к земле туши, под которой он буквально задыхался, радостно вскрикнул, узнав канадца.
— Ау, славный мой Перро, я снова спасен вами! — бросился он в объятия бывшего траппера.
— Да что вы, месье!.. Это пустяки… Эй, Эсташ!.. Эй, Малыш Андре!.. Эти мерзавцы оставили оружие, перед тем как удрать?
— Да, брат.
— Вот и отлично! А теперь, когда главное — позади, поздоровайтесь с господами.
Жалобный стон, вырвавшийся из груди полковника Батлера, прервал восторженные возгласы.
— Сразу видно, не я стрелял, а месье Алексей, — проворчал Перро. — В конце концов, это, может, и к лучшему. — И затем добавил: — Бедняга! Он был неплохим воякой, ей-богу!.. Черт возьми, не могу видеть, как он мучается! Эй, месье… месье… Это я, Перро Жозеф… Могу я что-нибудь сделать для вас?
— Пить!.. — прохрипел раненый затухающим голосом. Перро бросился к реке, а Жак и Жюльен, приподняв полковника, прислонили его к дереву. У несчастного появилась на устах легкая улыбка, в которой смешались ирония и мягкость: за ним ухаживали люди, которые имели все основания смертельно ненавидеть его.
— Вы очень добры, — пробормотал он. — У меня же никогда не было времени на проявление подобных чувств.
— Вам нельзя говорить, — тихо сказал ему Жюльен, — вы должны беречь силы.
— Зачем? Я уже свел счеты с жизнью. Для меня все кончено… Важно лишь, что… я ничего не украл… Пить…
Тут как раз вернулся Перро с кожаной флягой, полной воды:
— Возьмите, месье, и не держите ни на кого зла. Янки жадно припал к фляге.
— Спасибо, — произнес он, не убирая с груди руку,