присев на корточки, погружает его в воду по самые края, все время перемешивая взятый образец земли. Мало-помалу камешки, глина и другие примеси отделяются и уносятся водой, а на дне корытца остается только чистое золото.
Этот простой прием очистки золота требует, однако, известной ловкости и уменья, которые иным золотоискателям даются как-то сами собой. Обыкновенно соседи всегда с охотой обучают новичков этому способу промывки, и обе наши молодые девушки также обучились ему, сразу выказав при этом большую ловкость и проворство; мужчины же оказались менее способными в этом отношении.
Все шестеро горячо принялись за дело, но — увы! — на первых порах их ждало разочарование: после самой тщательной промывки оказалось, что на дне корытца осталось самое незначительное количество золотого песка, вернее -почти ничего. Проработав таким образом 12 часов без перерыва, наши друзья решили прекратить работу и, усталые, измученные и разочарованные, хотели уже возвратиться в свой бивуак. Вдруг какой-то маленький зверек, выпрыгнув из норки, стремглав кинулся между ногами Портоса. Обрадовавшись этому развлечению, собака стала гоняться за зверьком, но едва успела сделать три-четыре скачка, как грызун скрылся, словно провалившись под землю.
— Ищи! Ищи, Портос! — крикнул ему Жан.
Собака принялась разрывать землю.
— Апорт! — командовал лицеист.
Портос на мгновение уткнулся носом в землю и вытащил что-то, но затем, бросив этот предмет, стал рыть глубже. В этот момент луч солнца, упав на брошенный собакой предмет, заиграл ослепительно-ярким блеском. Жан поспешно схватил этот предмет и произнес:
— Комок этот весит более десяти фунтов, и мне кажется, что это золото!
— Золото! Покажите-ка его сюда! — и ком стал переходить из рук в руки. — Вот когда счастье-то привалило! — воскликнул Редон.
Услышав про находку, с соседних участков сбежались золотоискатели.
— Да, это в самом деле золото, самое чистое, самое превосходное, какое мне только случалось видеть, а я ведь двадцать лет пекусь и мерзну в этой проклятой стране! Поверьте мне, друзья, этот самородок стоит не менее десяти тысяч франков! — проговорил один старый рудокоп.
— Десять тысяч франков — этот кусок металла величиной с крупную картофелину, мутно-желто-землянистого цвета!
Между тем Портос продолжал усердно рыть лапами землю.
— Надо посмотреть, нет ли там еще таких самородков! — проговорил Жан, взглянув на собаку. Все кинулись к яме, вырытой ею, и громкий крик радости вырвался из уст присутствующих.
— Клянусь честью!