при пятидесяти и более градусах холода, они пили полными стаканами, потом принялись за еду, глотая ее с поспешностью солдата во время похода, набивая рот кусками пищи и снова запивая их.
Хозяин харчевни вернулся с бутылками и закуской. Обменявшись с одним из выпивавших многозначительным взглядом, он проговорил:
— Лошади приведены в порядок, джентльмены, вы можете быть спокойны!
Полисмены поблагодарили и беззаботно продолжали пиршество. Они расстегнули свои сюртуки, потому что стало жарко, ослабили пояса и, работая челюстями, слушали застольную песню одного из собеседников. Правда, это была убогая поэзия, музыка — сомнительная, а талант у исполнителя вообще отсутствовал, но все-таки ему аплодировали и пили, тем более, что пища и поглощаемые напитки вызывали неутолимую жажду.
Время шло. Наконец, видя, что попойка грозила перейти в. настоящую оргию, полисмены объявили, что обязанности службы заставляют их удалиться.
— Как!.. Уже? .. Так весело! — вскричали их собеседники.
Но те настаивали и встали.
— Ну, еще бокал… прощальный! Стакан вишневого ликера… из Черного Леса, стоящий двенадцать долларов бутылка!
Полисмены принуждены были согласиться. Вдруг глаза у них расширились и сделались неподвижны, рот сжался, пальцы скрючились, и стаканы выпали из рук. Конвульсивное подергивание пробежало с ног до головы, — и оба, без крика или вздоха, упали замертво.
— Умерли, Френсис? — спросил один из пьяниц, которого это страшное происшествие, казалось, отрезвило.
— Да, я убил их без колебания и угрызения совести! — отвечал совершенно спокойно убийца, названный Френсисом. — Добрая порция синильной кислоты, прибавленной в их стаканы, — и готово! Они перешли от жизни к смерти без страданий и без всяких криков!
— Но против нас будет все население… закон Линча…
— Не бойся, кара за убийство — не сильнее, чем за кражу! Здесь нет такого различия. Однако довольно болтать! Нужно раздеть догола этих джентльменов, пока они еще теплы. — С этими словами разбойник стал раздевать несчастного, который лежал ближе к нему, согнувшись пополам и упав лицом на стол, с раскинутыми руками.
Он расстегнул пояс, к которому была прикреплена кожаная кобура с револьверами, вынул один рукав доломана (длинная верхняя одежда), потом другой и сказал:
— Мы одинакового роста… это будет мне как раз впору!
Но человек, только что выражавший опасения, прибавил:
— Мы не согласны убивать… я хочу воровать, но отказываюсь убивать… слышишь, Френсис? .. Не рассчитывай же на меня, я разрываю с этого момента