обрадовались.
— Мы лучшего и не желаем! Ведите нас к судье! Он оправдает нас!
Двое добровольных полисменов, какие всегда находятся в подобных случаях, взяли по веревке и крепко связали руки банкометов. Последние, боявшиеся сначала подвергнуться суду Линча, ободрились, подняли головы, вздернули плечи и, посматривая иронически на окружающих, изрекли: «Смеется тот, кто смеется последним!»
Это была невиданная дерзость, и французы едва сдержались.
Судьи не оказалось дома, как и начальника полиции. Тогда, вследствие обвинения Леона и Редона и под их ответственность, арест, впрочем, узаконенный указом Тоби, был предпринят.
Банкометы были посажены в тюрьму.
Через сутки, как предписывает английский закон, состоялся первоначальный допрос в присутствии двух адвокатов со стороны подсудимых: как и везде, в Доусон-Сити появились адвокаты, ищущие золота и кляузных дел. Тоби No 2 и оба француза присутствовали в качестве обвинителей.
Пленники назвали себя: один — Ребеном Смитом, другой — Жое Нортоном.
— Это ложь! — вскричал Тоби. — Высокого зовут Боб Вильсон, а низенького — Френсис Бернетт! Они хорошо известны лондонской полиции, как доказывают приметы, имеющиеся в Скотланд-Ярде, и следующие листки, добытые инспектором Мельвилем. Вот, впрочем, господин судья, дело, снабженное печатями и подписями.
Судья взял бумаги, быстро пробежал их, обратив внимание особенно на приметы, и велел обвиняемый приблизиться; затем, сравнив приметы с подлинником, сказал:
— Невозможно сомневаться… Впрочем, я громко прочту вам эти документы, чтобы все: адвокаты, свидетели и обвиняемые — могли удостовериться в тождестве!
Когда он кончил, сами адвокаты не могли удержаться от выразительного взгляда: невозможно было отрицать тождество двух банкометов с убийцами.
— Что вы имеете сказать? — спросил судья обвиняемых.
— Прежде всего, в чем нас обвиняют? — нахально спросил Ребен Смит, или Боб Вильсон, до сих пор молчавший.
— Потрудитесь сформулировать свои обвинения! — обратился судья к трем друзьям.
— Я обвиняю этих людей в том, что они украли у нас из палатки около двухсот фунтов золота, усыпив нас при помощи хлороформа! — сказал Леон Фортен.
— А я, — подхватил Тоби, — обвиняю их в том, что в деревне Фурш они завлекли в ловушку двух конных полисменов, убили их и сожгли вместе с домом, где совершили преступление, трупы своих жертв.
— Есть у вас доказательства? — спросил судья.
— В свое время я представлю их!
— Хорошо! Это все?
Между тем обвиняемые только улыбались, тихо переговариваясь