и можно выносить такие страшные морозы, какие бывают здесь. Но вот на краю бесконечного горизонта появляется, наконец, краешек багрово-красного круга, который затем медленно выплывает из-за снеговой линии горизонта, превращаясь в громадный малиновый диск, окрашивающий своими лучами девственно белый снег в нежно-розовый тон. Соприкасаясь нижним своим краем с линией горизонта, этот диск минуты две-три остается неподвижным, а затем постепенно начинает убывать, уходить за горизонт и наконец совершенно исчезает.
Это внезапное исчезновение дневного светила невольно производит удручающее впечатление как на людей, так и на животных, и хотя после того несколько часов длятся сумерки, но все-таки день, в астрономическом смысле этого слова, уже прошел, и до следующего восхода остается ждать ни больше ни меньше как 24 часа и пятьдесят минут.
За это время наши друзья готовили обед; сняв кое-что из верхней одежды, грелись у печки, затем опять выходили на двор кормить собак, а в промежутках между делом ежились от холода в юрте и на дворе, у печки и в постели, словом, повсюду и везде.
— Бррр! Однако не сладко зарабатывать свой насущный хлеб в этом Ледяном аду!
— Не греши, мы получили 120 тысяч долларов за наш участок. Разве это худо? Право, нам не так уж плохо живется здесь!
— О, ты неисправимый оптимист! По-твоему, все прекрасно!
— Да, это потому, что я счастлив! — сказал Леон Фортен, кинув многозначительный взгляд на Марту, опиравшуюся на его руку.
— Да, конечно! Ты счастлив… но при всем том, страшный холод, и наше счастье — дамка за нулевой отметкой. Вперед, мадемуазель Жанна, не то я чувствую, что сейчас превращусь в ледяной столб.
— Во всяком случае ваш язык еще не замерз, мосье Поль, это не подлежит сомнению! — отвечала девушка, и все трое весело рассмеялись.
— Вы называете эту страну льдов и морозов Ледяным адом, господа? Но, право, грешники в этом аду — люди веселые, хотя иные и ропщут на свою судьбу!
— Как долго нет Жана! — проговорила вдруг Марта, слегка озабоченная его продолжительным отсутствием.
— Не беспокойся о нем, — сказала Жанна, — ведь он уже не ребенок: ему шестнадцать лет, а в этом возрасте наши молодые канадцы предпринимают в одиночку такие переходы, которые продолжаются иногда целые недели. Он, вероятно, скоро вернется!
В этот момент, как бы в подтверждение ее слов, в тощих кустарниках, росших на гряде небольших холмов, тянувшихся к западу, раздался выстрел.
— Вот видите! — воскликнула Жанна. — Это его винчестер… а вон и дымок от его выстрела!
—