родители осужденного грозили завоевателям своими немощными кулаками.
А яркие лучи солнца, словно желая подчеркнуть эту скорбную картину, пробиваясь сквозь причудливую листву акаций и гигантских мимоз, светлыми зайчиками играли на лугу, травяные волны которого уходили в недоступную для глаза даль.
Здесь он жил, любил, страдал и боролся до последнего дня.
На какой-то миг его взор затуманился слезой умиления, но ее тотчас же осушил гнев.
Он выпрямился и, сжав кулаки, хриплым голосом ответил полковнику:
— Вы осудили меня за то, что я защищал свободу и независимость своей родины… Что же! Вы сильнее — убейте меня!
— Мы судьи, а не убийцы! — с негодованием прервал его председатель. — Вы, буры, ведете бесчестную, недостойную цивилизованных людей войну… Война тоже имеет свои законы, и мы судим вас по этим законам.
— А, по-вашему, это честная война, когда десять, пятнадцать, двадцать человек нападают на одного? — вскричал бюргер note 2 .
— Мы сражаемся с открытым забралом при помощи нашего оружия. И мы не судим тех, кто воюет с нами таким же оружием. А прибегать к яду подло, — продолжал полковник. — Сегодня вы травите лошадей, завтра возьметесь за людей… Это заслуживает сурового наказания.
Бур, не разбиравшийся в таких тонкостях, гневно возразил:
— Я действовал как патриот, который уничтожает все, что служит войне: людей, скот, военные материалы. И вам не удастся втолковать мне; почему убивать людей из ружья почетно, а травить ядом лошадей подло — От этого животного толку не добьешься, — снова процедил капитан, в глубине души смущенный наивной логикой крестьянина.
— Слушание дела закончено! — властно вмешался председатель. — Давид Поттер, приготовьтесь к смерти.
— А я и не прошу пощады. Если бы вы оставили меня в живых, я снова принялся бы за прежнее. Но я буду отомщен!.. Да, жестоко отомщен! Пролейте мою кровь. Пусть она льется рекою!.. Кровь мучеников за независимость — это роса, питающая свободу!
Эти слова, произнесенные громовым голосом, бросили в дрожь людей, собравшихся перед фермой. А пораженный ими старший сержант, крякнув, возобновил чтение приговора:
— "Осужденный сам выроет для себя могилу. Приговор будет приведен в исполнение взводом из двенадцати человек. Ружья зарядит сержант. Причем только шесть из них должны быть заряжены боевыми патронами, остальные же — холостыми".
Услыхав этот странный параграф приговора, осужденный разразился смехом, жутко прозвучавшим в такую минуту.
— Ха! Ха! Ха!.. Понимаю… Мне как-то говорили об этом, да я, признаться,