своей жизни. Я молод, смел и свободен в своих поступках, я люблю приключения, меня влечет ко всему величественному и доброму Я готов отдаться душой и телом благородному делу защиты слабых. И потому я стану добровольцем трансваальской армии».
Он поделился своим проектом с сестрой Мартой и ее мужем, Леоном Фортэном. Те от души его одобрили.
Да и кто бы мог помешать ему свободно распорядиться своей жизнью и своим состоянием?
После трогательного прощания со своим другом Полем Редоном, женившимся к тому времени на Жанне Дюшато, он отправился в намеченное путешествие.
Когда они подкатили к огромному вокзалу, какой-то подросток лет пятнадцати бросился открывать дверцу роскошного экипажа. Но соскочивший в ту же минуту с козел лакей Жана, обиженный непрошенным вмешательством в его служебные обязанности, так грубо отшвырнул мальчика от кареты, что тот растянулся во весь рост, больно ударившись лицом о мостовую. Богатство не ожесточило сердца героев Клондайка. Все трое невольно вскрикнули, а Жан, поспешно выйдя из кареты, подхватил парня подмышки и поставил его на ноги:
— Не очень больно? Все цело?.. Прости, друг, и, прошу тебя, прими маленькое вознаграждение.
А подросток, хотя у него обильно струилась из носу кровь и ему было очень больно, заставил себя улыбнуться и пробормотал:
— Вы очень добры, но, право, ничего…
Ни упрека, ни малейшего намерения поскандалить, чтобы извлечь выгоду из происшествия.
— Бери, не стесняйся, — сказал Жан Грандье, — и не поминай лихом нашу встречу.
Мальчик краснеет, бледнеет, смотрит, разинув от изумления рот, на золотые монеты и, наконец, восклицает:
— И все это мне? Из-за какого-то шлепка о мостовую? Здорово!.. Благодарю вас, князь! Наконец-то я выберусь за фортифы note 18 и полюбуюсь на белый свет!
— Ты любишь путешествовать? — спросил Жан.
— До безумия! С пеленок мечтал… А теперь вот благодаря вам я могу купить билет до Марселя.
— Постой, постой, но почему же именно в Марсель? — воскликнул Жан.
— Потому что уж там-то я как-нибудь обернусь и непременно попаду в страну буров.
— Что?! Ты хочешь в волонтеры?! — невольно вырвалось у Жана.
— Да. Уж больно хочется поколотить этих англичанишек, которые мучают буров!
Леон Фортэн и его жена с интересом прислушивались к разговору, в котором собеседники перескакивали с пятого на десятое.
— Как тебя зовут? — без лишних предисловий спросил Жан.
— Фанфан.
— Где живешь?
— Раньше жил на улице Гренета, двенадцать, а теперь так, вообще… ну, просто на улице.
— Родители есть?
— Отец.