случится…
В то же мгновение герцог Ричмондский зашатался и взмахнув руками, опрокинулся навзничь.
— Прощай, Патрик!.. Прощай, мой любимый!.. — с усилием вымолвил он.
Еле дышавший Патрик сквозь красный туман в залитых кровью глазах увидел, как упал его отец. Отчаянным усилием он вырвался из рук Жана Грандье, приподнялся на одно колено и тут заметил юного Поля, ружье которого еще дымилось.
Голосом, прерывающимся от рыданий, он воскликнул:
— Да будь ты проклят, убийца моего отца!
— Он убил моего! — ожесточенно возразил юный бур. Но Патрик уже не слышал; кровавая пелена все гуще застилала его взор, прерывалось дыхание, и он упал без чувств к ногам капитана Молокососов.
Ярость Жана Грандье мгновенно угасла. Побежденный противник был для него всего лишь страждущим человеком, душевные и физические раны которого священны. Сорви-голова тотчас же кликнул санитаров.
Они прибежали и, оказав первую помощь раненому, уложили его на носилки.
Снова послышались жалобные стоны умирающего волынщика. Слабеющим голосом он звал свою мать; похолодевшими уже руками он достал из кармана еще не запечатанное письмо и, протянув его Полю, пробормотал:
— Моей бедной маме… отправьте… умоляю вас…
— Клянусь! — ответил юный бур, в глазах которого блеснули слезы.
— Благодарю… — прошептал умирающий. Кровь двумя алыми струйками брызнула из его пронзенной груди, на губах показалась пурпурная пена, глаза остекленели, и все тело содрогнулось в предсмертной конвульсии.
— Письмо… мама… — в последний раз пробормотал он коснеющим языком.
И, сжав кулаки, вытянулся и умер.
На этом участке борьба окончилась поражением шотландцев. Остатки гордонцев стали поспешно отступать.
Буры, гуманность которых, проявленная во время этой войны, завоевала им всеобщую симпатию, поспешили оказать помощь раненым. Сорви-голова влил Патрику в рот несколько капель спирта. Шотландец вздрогнул, открыл глаза, узнал своего противника и, прочитав у него в глазах бесконечное сострадание, схватил его за руку и тихим, как дыхание, голосом произнес:
— Что с отцом?
— Пойду узнать… Сейчас вернусь.
Сорви-голова побежал к месту сражения и, найдя полковника среди груды тел, заметил, что тот еще дышит. Он поручил его санитарам, а сам уже собирался вернуться к Патрику, чтобы сообщить ему, что отец его жив и надежда на его выздоровление еще не потеряна, когда раздавшееся поблизости рыдание заставило его оглянуться. Он увидел Поля, который, стоя на коленях возле тела волынщика, читал посмертное письмо шотландца к матери.
—