командир второй роты седьмого драгунского полка. Как видите, осужденный на смерть чувствует себя неплохо.
— Поживем — увидим, — без признака смущения ответил Жан.
— Милый мой французик, вы настоящий хвастун! Советую вам прекратить эти шутки. Вам не удастся взбесить меня, честное слово! Скорее вы добьетесь кнута.
— Человека, голову которого оценили в двести фунтов, не наказывают кнутом… Между прочим, моя голова стоит гораздо больше. Кроме того, я — солдат и требую, чтобы со мной обращались, как подобает обращаться с пленным воином. Я убил столько ваших людей, что вполне заслуживаю такого обращения.
Офицер слегка побледнел, закусил ус и, перестав наконец улыбаться, отрывисто, точно пролаял, крикнул:
— Нужна информация! Отвечайте! Отказываться не советую. Все равно заставим.
— Спрашивайте!
— Сколько буров против наших линий?
— Восемь дней назад их было вполне достаточно, чтобы побить вас, хотя вас было во много раз больше.
Офицер побледнел еще сильнее.
— Сколько у вас ружей? — продолжал он.
— Маузеров? Не знаю. Но ли-метфордов note 46 около тысячи: мы отобрали их у ваших солдат.
— Последний вопрос: что стало с герцогом Ричмондским и его сыном?
— Я лично приказал перенести этих двух тяжело раненных джентльменов в бурский госпиталь. Теперь они вне опасности.
— Достаточно. Вы отказались ответить на два первых вопроса, и я вынужден передать вас в распоряжение Колвилла — майора третьего уланского полка.
Это имя заставило молодого француза вздрогнуть. Колвилл! Еще один из убийц Давида Поттера. Сорви-голова, не скрывая ненависти, пристально взглянул на вошедшего Колвилла. Это был длинный, как жердь, сухопарый и желчный англичанин с высокомерным и жестоким выражением лица. Жан поклялся самому себе никогда не забыть его, если только удастся вырваться из этого осиного гнезда.
— Дорогой мой Колвилл, позвольте представить вам мистера Сорви-голова, небезызвестного вам нашего будущего палача.
— Вот как! — презрительно ответил майор. — Тот самый мальчишка, который осмелился послать офицерам ее величества свои идиотские и оскорбительные письма? Ну что же, теперь пришла наша очередь позабавиться.
— Клянусь, — пробормотал Руссел, — не хотел бы я очутиться в шкуре этого хвастунишки, над которым Колвилл собирается позабавиться.
Майор поднес к губам свой хлыст, рукоятка которого оканчивалась свистком.
На пронзительный зов свистка прибежал уланский сержант.
— Максуэл, — процедил сквозь зубы Колвилл, — забери-ка этого парня, и можешь позабавиться со своими товарищами