стене лесенку, которая круто поднималась вверх до самой потерны.
«А что, если взобраться!» — подумал Сорви-голова.
На первый взгляд, эта мысль может показаться безумной. Однако чаще всего бывает так, что самые дерзкие замыслы наиболее легко осуществляются. С наступлением сумерек он окончательно решился.
Поднимаясь медленно и осторожно, он дошел до потерны note 54 и с изумлением заметил, что она не заперта. В нее можно было проникнуть по проходу, в стене которого оказалось окно в форме бойницы. Из-за окна доносился звон посуды. Очевидно, это была кухня или столовая, а может быть, кладовая.
Сорви-голова заглянул в бойницу и увидел пустое помещение, которое, в свою очередь, через полуоткрытую дверь сообщалось с другой комнатой, откуда, собственно, и доносился звон стаканов и тарелок.
На подоконнике стояли наполненные какой-то едой судки. Рядом висело серое домашнее платье и белый передник. Одежда, очевидно, оставленная здесь служанкой.
У капитана Сорви-голова мелькнула нелепая, а быть может, и гениальная мысль. Он схватил платье, влез в него прямо в своем мужской одежде, взял в руки судки и решительно толкнул дверь На все это у него ушло гораздо меньше времени, чем у нас на описание.
Он очутился в узкой открытой галерее, затем вышел на небольшую площадку, охранявшуюся часовым, и, низко опустив голову, прошмыгнул мимо него.
— Как вы сегодня торопитесь, мисс Мод, — заметил ему вдогонку часовой.
Округлые щеки, свежий цвет и женственные черты юношеского лица Жана — все это при сумеречном свете ввело солдата в заблуждение.
Жан пошел вперед, обходя строения, пересек широкий двор, проскочил через ворота на подъемный мост и удачно проскользнул мимо другого часового, который крикнул ему вдогонку:
— Good night, miss Maud note 55 !!
И вот с сильно бьющимся сердцем, сам не веря в свое освобождение, он уже шагает по улице Если бы не боль в ладонях, с которых содрана кожа, все было бы прекрасно. Он превратился в известную всему гарнизону мисс Мод, платье которой надежно защищало его от подозрительных взглядов.
Кроме того, в его распоряжении оказался изрядный запас съестного, достаточный, чтобы накормить целый взвод английских солдат.
Он шел наобум; единственной его целью было поскорее выбраться из военной зоны, оставить позади все ее строения.
Скоро он вышел на широкую улицу, застроенную по обеим сторонам домами. Очевидно, это было предместье Саймонстауна. Послышались свистки паровозов и лязг вагонов.
Где-то поблизости находился вокзал. А он все шагал и шагал,