и двинулся в лагерь. 0тряд, служивший оцеплением, разомкнулся и открыл наконец доступ к могиле.
Бур умер мгновенно. Из его груди, изрешеченной всеми шестью пулями, хлестали потоки крови.
Несчастная жена, тяжело опустившись на колени, благоговейно закрыла его глаза, даже в смерти сохранившие твердость. Потом, омочив свои пальцы в крови, ярко алевшей на разодранной одежде мужа, она осенила себя крестом и сказала детям:
— Сделайте, как я… И никогда не забывайте, что ваш отец — убитый англичанами мученик, кровь которого вопиет о мщении!
Дети последовали ее примеру. А старший сын, рослый четырнадцатилетний мальчик, решительно подошел к французу, который тоже плакал, и, взяв его за руку, твердо сказал:
— Ты возьмешь меня с собой. Правда?
— Да, — ответил француз, — у меня найдется для тебя и пони и мушкетон.
— Иди, дитя мое! — воскликнула, услышав его, мать. — Иди, сражайся за независимость, как подобает мужчине, и отомсти за отца!
Из дома принесли широкую простыню и веревку: простыню — чтобы завернуть в нее тело, веревку — чтобы опустить его в могилу.
Но тут прибежал запыхавшийся и взволнованный, коренастый и юркий, как белка, подросток.
Увидев молодого француза, он бросился к нему и тихо сказал:
— Нас предали!.. Беги, спасайся!.. Англичане знают, что ты на их передовой позиции. Скорей! Скорей!.. Лошади уже здесь.
— Благодарю, Фанфан… Иду. — И, обратившись к юному буру, француз сказал: — Обними свою мать, Поль, и следуй за мной.
Мальчик, названный Фанфаном, уже исчез. Сын казненного и молодой незнакомец последовали за ним.
Фанфан направился к заросли колючих мимоз, метко называемых в тех местах «подожди немного». Там, покусывая ветки, переминались с ноги на ногу два сильных пони, снаряженных по-боевому, с мушкетонами у седла и с туго набитыми походными сумками.
Ловко вскочив на одного из них, француз крикнул Полю:
— На круп позади Фанфана — и в галоп!.. Дело будет жаркое. С аванпостов уже донеслось несколько выстрелов, а над головами беглецов зажужжали пули, когда их пони взяли с места бешеным галопом. Возле дома Давида Поттера поднялась невообразимая суматоха.
— Окружить дом! Никого не выпускать! — крикнул примчавшийся на взмыленном коне полковой адъютант. — Где старший сержант?
— Здесь, господин лейтенант! — ответил сержант.
— Вы не приметили тут юношу, вернее — мальчика, в охотничьем костюме?
— Так точно, господин лейтенант, приметил!
— Где он?
— Я думаю, на ферме.
— Немедленно схватить его и доставить в штаб полка живым или мертвым.
—