так и звучала нотка злопамятства. — Оно, видишь ли, не убивает. Вспомни госпиталь под Ледисмитом. Гуманная пуля… Ну нет! Пуля моего «роера» не знает пощады. Тот, в кого она попадает, обречен. Да вот, можешь сам убедиться… Видишь того офицера, налево от нас?.. Да, да, того самого, что взмахнул саблей.
Офицер, о котором говорил Поль, находился на расстоянии не менее пятисот метров. Несмотря на это, острое зрение молодого бура уловило даже движение его руки.
Поль слегка приподнял дуло старинного ружья, секунды три прицеливался и спустил курок. Раздался сильный выстрел, и когда густой дым рассеялся, Сорви-голова, не отрывавший глаз от бинокля, увидел, как офицер судорожно схватился рукой за грудь, замер на секунду и грохнулся, растянувшись ничком.
— Ужасно! — невольно вырвалось у начальника Молокососов.
А Поль, вынув из кармана нож, сделал зарубку на прикладе ружья, затем поднял курок, прочистил дуло и снова методично, не торопясь, как охотник, обстреливающий выводок куропаток, зарядил свой «роер».
Засыпать порох из бычьего рога, доставать пулю из кожаной сумки, укладывать ее в пропитанный жиром пыж, надевать пистон на затравочный стержень — вся эта процедура кажется начальнику Молокососов слишком долгой. Он стреляет без передышки.
— Двенадцатый с тех пор, как мать принесла мне ружье моего покойного отца, — бормочет Поль.
— Что двенадцатый? — удивляется Сорви-голова.
— Этот офицер. Одиннадцатый номер был артиллерийский капитан…
— Адамс! — воскликнул Сорви-голова. — Из четвертой батареи! Так это ты его убил?
— Да. Он потешался над нами. Самые меткие стрелки не могли его достать. Я же мигом снял его с коня.
— Так, значит, ты ничего не знаешь? Ведь он же… это был один из палачей твоего отца.
У Поля вырвался звук, похожий па радостный рев.
— А, так это был он? Тот самый бандит?.. Благодарю, Жан!.. Ты даже не представляешь, какую доставил мне радость!.. Слышишь, отец? Ты отомщен. Ты страшно отомщен!
Между тем мужественные шотландцы, охваченные адским ливнем пуль, явно заколебались. Их шеренги, поредевшие от уничтожающего огня буров, дрогнули.
— Сомкнуться! Сомкнуть ряды! — то и дело кричали офицеры.
Строй сомкнулся, но не двинулся с места. Человеческая волна разбилась об ураган снарядов.
Еще несколько мгновений — и начнется беспорядочное отступление, быть может, бегство.
Генерал Уошоп, командовавший атакой, понял грозившую им опасность.
Это был старый вояка, отважный и добрый. Солдаты шотландской бригады обожали его, а он всех их знал по именам.