всей их бригады лежали на земле убитыми и ранеными.
— Отступать! — раздалась чья-то команда.
Это конец! Англичане, снова побитые, отходили в беспорядке, с поспешностью, похожей на панику. Как просто было бы теперь превратить их поражение в полный разгром и захватить в плен все десять тысяч обезумевших от страха солдат. Но для этого пришлось бы перейти в атаку, а буры никак не хотели расстаться со своими укреплениями.
Иностранные офицеры умоляли Кронье атаковать англичан. Тот наотрез отказался. Тщетно указывали ему иностранцы на беспорядочное бегство деморализованной армии англичан. Достаточно было отравить галопом в обход войскам королевы хотя бы — две тысячи кавалеристов, чтобы отрезать англичанам возможность отступления.
Кронье только презрительно пожал плечами и даже не удостоил их ответом.
А время между тем шло, приближалась ночь. Скоро уже будет поздно что-либо предпринимать.
Иностранцы взбешенные этим идиотским упрямством, из-за которого гибли плоды блестящей победы, продолжали настаивать.
— Да поймите же вы, — кричал один австрийский офицер, — если мы возьмем в плен корпус Митуэна, то войдем в Кимберли без единого выстрела!
Кронье опять лишь пожал плечами и, даже не потрудившись объяснить причину своего отказа этим отважным людям, которые покинули свои семьи и дела, чтобы сражаться на его стороне, повернулся к ним спиной и обратился к окружавшим его бурам:
— Восславим господа и возблагодарим его за дарованную нам победу, — и первым затянул псалом.
— Ничего не поделаешь, — с грустью прошептал полковник Виллебуа-Марей. — Он не знает даже азбуки современной войны. И заранее можно предсказать, что благодаря раздутой славе и слепой вере в него буров Кронье станет злым гением своего отечества.
Эти воистину пророческие слова меньше чем через два месяца получили печальное подтверждение.

ГЛАВА 2


Иностранный легион. — Обреченный легион. — Ночная атака. — «Длинный Том» получает повреждение. — Бронепоезд. — Кронье приказывает. — Сорви-голова повинуется. — Вперед, Молокососы! — Динамит. — Железная дорога минирована. — Приказ Фанфану. — Сорви-голова на мосту. — Ирландец. — В пучине.

Нет слов, Европа обнаружила у малоизвестных ей до сих пор буров много благородных и прекрасных черт.
Буры в высокой степени отличались трезвостью, выносливостью, бескорыстием, отвагой, патриотизмом. Эти неотъемлемые хорошие их качества вызвали восхищение всего мира и заставили даже врагов относиться к ним с уважением. Но все же надо признаться, что одно из прекраснейших