минут пять назад.
— Не понимаю, — ответил адъютант.
— А бронепоезд? Забыли?
— Ах да! Проклятый бронепоезд! — воскликнул адъютант.
— Его в таких случаях тихо подводят и останавливают на отрезке железнодорожного полотна, заранее намеченном для математически точного прицельного огня, — продолжал Кронье. — Морские орудия, которые шлют нам сейчас свои снаряды, установлены на специальных платформах и наведены под известным углом, тоже предварительно выверенным. И вот результат!
— Но что же делать, генерал?
— Надо раз и навсегда захватить крепость на колесах. Для этого необходимо разрушить позади нее железнодорожный путь. А еще лучше снова взорвать мост через Моддер.
— Немедленно? — спросил адъютант.
— Да. Но у нас едва хватит людей для защиты позиций, в случае если бы англичанам вздумалось возобновить наступление. А это вполне возможно, потому что нападение бронепоезда — не что иное, как диверсия с целью отвлечь наше внимание. Враг полагает, что нас гораздо больше. Ах, если б у меня было десять тысяч солдат!
— Но ведь для этого рискованного дела вполне достаточно нескольких решительных людей, — возразил адъютант.
— Правильно. Только где найти таких людей?
— А Молокососы? А их командир Сорви-голова? — сказал адъютант.
— Дети! — воскликнул генерал. — Да, дети, но смелые, как львы, и хитрые, как обезьяны!
Подумав немного, генерал согласился:
— Хорошо. Позовите сюда капитана Сорви-голова.
— Слушаю, генерал!
Через несколько минут адъютант вернулся в сопровождении отважного француза.
Жан стоял перед знаменитым главой бурских войск, почтительно вытянувшись по-военному, но, как всегда, уверенный в себе и сохраняя чувство собственного достоинства.
Кронье устремил на него ясный и твердый, как сталь, свой единственный глаз и без дальних околичностей спросил:
— Сколько людей в вашем распоряжении?
— Сорок, генерал.
— Можно на них положиться?
— Как на меня самого, генерал.
— Умеете обращаться с динамитом?
Жан вспомнил о своих странствиях по Клондайку, где ему чуть ли не ежедневно приходилось прибегать к динамиту, и, не колеблясь, ответил:
— Да, генерал, и уже давно.
— В таком случае, у меня есть для вас трудное, почти невыполнимое поручение.
— Если только трудное — считайте, что оно уже выполнено. Если невыполнимое — то либо оно будет выполнено, либо мы сами погибнем.
— Дело не в том, чтобы умереть, дело в том, чтобы успешно выполнить поручение.
— Слушаю, генерал!
— Я не обещаю вам за это ни звания, ни почестей, ни даже награды.
— А мы и не продаем