по-английски:
— Hands up! note 81
Приказ был немедленно выполнен всеми, за исключением капитана, старшего по чину из троих офицеров.
Затем Вутерс в сопровождении капитана Сорви-голова и тридцати бюргеров и Молокососов приблизился к англичанам, чтобы проверить, нет ли в рюкзаках оружия. Когда он проходил мимо английского капитана, тот выхватил из рюкзака револьвер и выстрелил в упор.
— Вот тебе, негодяй! — крикнул он. — Всех бы вас уничтожить!
Вутерс упал навзничь с раздробленным черепом.
Это отвратительное и низкое убийство вызвало у буров взрыв бешенства.
Сорви-голова с молниеносной быстротой поднял ружье к плечу и выстрелил в убийцу. Труп капитана рухнул на тело его жертвы…
На мгновение оба отряда оцепенели.
Но расправа с преступником на месте преступления не успокоила буров, негодование их не знало предела. Все они, старые и молодые, жаждали крови остальных англичан, которые, по их мнению, должны были жестоко поплатиться за подлое преступление одного из своих товарищей.
— Смерть англичанам! Смерть!.. Еще минута — и пленники будут перебиты. Командование перешло теперь к Жану. Его бросило в дрожь при мысли, что сейчас произойдет одно из тех массовых убийств, которые вписываются в историю народов и накладывают позорное пятно как на людей, их совершивших, так и на людей, не помешавших совершиться им. Сейчас ружья начнут сами стрелять…
С риском стать первой жертвой своих обезумевших от гнева друзей Сорви-голова бросился между англичанами и уже нацеленными на них маузерами буров и, подставив свою грудь под выстрелы, крикнул:
— Опустите ружья! Друзья, умоляю — опустите ружья!
Буры спорили, кричали, жестикулировали, но никто из них не выстрелил. Победа была наполовину одержана.
А Сорви-голова продолжал своим звонким голосом:
— Вы люди справедливые и сражаетесь за священное дело свободы. Во имя справедливости, во имя свободы, которую вы непременно завоюете, не карайте этих пленников за преступление, в котором они невиновны.
— Верно! Он прав! — раздалось несколько голосов. Наиболее непримиримые молчали, но и они не решались уже кричать: «Смерть англичанам!» — и вынуждены были молча, хотя и с явным сожалением, опустить свои ружья.
Военнопленные были спасены.
Английский лейтенант подошел к Жану Грандье и, отдав ему честь, сказал:
— Капитан! Вы — великодушный противник и настоящий джентльмен. Благодарю вас лично от себя и от имени этих честных воинов, порицающих отвратительный поступок капитана Хардена.
— Харден? Командир первой роты шотландских