колоритом письма, одно из которых, отправленное из Бразилии, дошло до князя в самый разгар катастрофы.
У князя комок стал в горле, на глаза навернулись слезы.
— Ах, бедный мой Бобино, — прошептал он, — если бы ты только был с нами… Ты, столько раз спасавший нас когда-то…

ГЛАВА 13

Свершилось! Мария была спасена.
Она уже могла говорить, есть легкую пищу, слушать, когда ей читали книгу.
До сих пор девушка балансировала на грани жизни и смерти и никто не знал, что возьмет верх.
Благодаря достижениям медицины, благодаря усилиям интерна, в течение недели затаив дыхание внимавшего каждому удару ее сердца, жизнь восторжествовала.
Это было настоящее воскрешение из мертвых.
В особняке Березовых вспыхнул маленький лучик радости, когда профессор Перрье заявил Михаилу и Жермене:
— Ручаюсь, она будет жить!
У князя, влачившего существование между полубезумной женой и пустой, как оскверненная могила, детской колыбелью, вырвался долгий вздох облегчения.
Он обеими руками сжал руку врача и от всего сердца воскликнул:
— О, благодарю, благодарю вас, друг мой!
Бледная улыбка тронула бескровные губы княгини, она прошелестела:
— Бог не совсем отвернулся от нас… Моя сестра жива… Доктор, милый мой доктор, не нахожу слов, чтобы выразить вам свою признательность.
— Но, княгиня, я ничего или почти ничего не сделал для нашей дорогой Марии. Даже в том, что касается переливания крови… Я лишь принес хирургический инструмент и применил профессиональные навыки. Пусть ваша благодарность устремится по верному адресу и достанется тому, кто ее действительно заслужил.
— Господину Людовику Монтиньи, вашему ассистенту, — молвил князь.
— Который отдал свою кровь, опыт, неусыпные заботы, словом, в некотором роде вдохнул жизнь в вашу сестру, княгиня. Поверьте, как ни высоко я всегда ценил щедрость души и ясность ума этого молодого человека, но здесь и мне пришлось удивиться.
— Друг мой, отныне он тоже станет нам другом.
— Совершенно справедливо! И, заметьте, он принадлежит к редкой в наше время породе людей! Но хватит об этом. Я хочу поговорить о вас, княгиня.
Жермена уже вновь успела погрузиться в тягостную дремоту.
— У вас есть какие-нибудь новости? — очнувшись, прошептала она.
— Увы, нет. И речь сейчас пойдет не о вашем дорогом малыше.
— А о ком же? — В ее голосе послышался упрек.
— О вас, дитя мое.
— Обо мне? Эка важность!
— Жермена! — с болью вырвалось у князя.
— Ах, друг мой, я должна была сказать «о нас». Ведь кем мы с вами теперь стали без него, без нашего ангела?