что вы не переезжали границу.
– То же самое говорил и я.
– Разрешите ваш паспорт.
– Зачем? Я же не выезжал из страны. И не собираюсь выезжать.
Тем не менее паспорт был подан. Он перелистал его, задержавшись на въездных и выездных визах, оставшихся от прежних моих путешествий. Внимательно рассмотрел мою фотографию, развернул желтый листок справки об оспопрививании, приколотый сзади к обложке. В самом низу последней страницы увидел полустертую карандашную запись – какие-то буквы и цифры.
– А это что такое?
– Не знаю. Дайте взгляну. Ах, это! Номер телефона.
– Почему он записан у вас в паспорте?
– Наверно, ничего другого под рукой не оказалось. Я даже не помню, чей это номер.
Теперь я был в полной его власти, и он знал это.
– Разве вам неизвестно, что марать паспорт запрещено законом?
– Я сотру.
– На паспортах никаких записей делать не разрешается. Не положено.
– Я больше не буду. Обещаю вам.
И мне захотелось пообещать ему, что я не буду ни лгать, ни красть, ни водиться с распутницами, не пожелаю жены ближнего своего и так далее, и тому подобное. Он закрыл мой паспорт и вернул его мне. Не сомневаюсь, что, наткнувшись на этот телефонный номер, он почувствовал облегчение. А то каково бы ему было – столько приложить трудов и не найти, к чему придраться, да еще в такой час, когда на границе затишье!
– Благодарю вас, сэр, – сказал я. – Теперь можно ехать?
Он милостиво махнул рукой:
– Езжайте.
И вот почему мне пришлось отправиться в Эри, штат Пенсильвания – все по милости этого Чарли. Я проехал высокий стальной мост и остановился уплатить пошлину. Караульный высунулся из окна.
– Трогайте! – крикнул он. – Угощаем.
– Не понимаю.
– Я видел, как вы туда недавно проехали. Собаку вашу тоже видел. И знал, что вы вернетесь.
– А что бы вам меня предупредить?
– Да ведь говоришь – не верят. Трогайте. В один конец пропускаем бесплатно.
Вот что значит иметь дело не с правительством, а с человеком. Правительство же так вас затуркает, так принизит, что вам придется немало поработать над восстановлением чувства собственного достоинства. Мы с Чарли остановились в тот вечер в роскошнейшем мотеле, в таком, что по карману только богачам, в чертоге пышном, где «золото и серебро, и слоновая кость, и обезьяны, и павлины», да еще и ресторан с подачей в номера. Я потребовал льду и содовой воды, разбавил содовой шотландское виски и повторил. Потом вызвал в номер официанта, заказал себе суп, бифштекс, для Чарли фунт сырого фарша и чаевых дал сверх всякой меры. А прежде